«От белого до красного царизма» Яна Кухажевского

08.02.2017 577

Обложка книги

19 декабря 2016 г. в Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ) состоялась презентация перевода на русский язык второго тома семитомного произведения Яна Кухажевского (1876-1952) «От белого до красного царизма» («Od białego caratu do czerwonego»).

Ян Кухажевский — польский государственный и политический деятель, выпускник Варшавского университета, в 1917-18 гг. занимал пост премьер-министра Регентского королевства Польша. Позднее он отошел от политической деятельности и сосредоточился на науке и публицистике.

Работая сначала в межвоенной Польше, а затем в США, Кухажевский оказался у истоков западной советологии — нового научного направления, которое начиная с 1940-х гг. стало завоевывать все большую популярность в странах «западных демократий». Его взгляды оказали значительное влияние на формирование отношения западной элиты к СССР, а позднее и к современной России. В США Кухажевский стал основателем «польской научной школы», ярким представителем которой сегодня является известный американский политолог Ричард Пайпс.

Работа Кухажевского «От белого до красного царизма» является самым обширным (более 4 тысяч страниц) трудом о России, созданным иностранным историком в XX в. Фактически все последующие критические аргументы в отношении СССР были заимствованы преемниками Кухажевского именно из нее.

Автором был привлечен обширный массив источников, в том числе архивных, большинство из которых русскоязычные. Далеко не случайно переводчик русского издания, доцент исторического факультета МГУ Юрий Борисенок назвал Яна Кухажевского «человеком русской культуры».

В своей работе он свободно цитирует, например, фрагменты из переписки Александра Блока с Николаем Клюевым и прекрасно разбирается в русской классической литературе. Создается впечатление, что его монография изначально была обращена, в том числе, и к русскому читателю. По словам заместителя директора Русской антропологической школы РГГУ Алексея Васильева, «Кухажевский — человек двух культур, а культурное пограничье очень выигрышно для исследования».

Впрочем, Кухажевский, получивший образование в русской гимназии в Лодзи и в русском Варшавском университете, редко отступал от позиции польского историка-патриота.

В центре внимания автора — позднее русское самодержавие от времен Николая I до эпохи Александра III и развитие русского революционного движения, причем в идеологии первого и второго неожиданно обнаруживается немало общего. Кухажевский пытается объяснить это с позиций польского гуманизма и приходит к неутешительным, а порой и не совсем политкорректным выводам: авторитаризм следует считать неотъемлемой чертой российского государства, вне зависимости от политического строя и исторической эпохи.

Представление о непрерывности имперской традиции России, преемственности русской системы во всех ее проявлениях является ключевым для его исследования. Причины этого — разделение общества на два неравных класса: правитель и его «просвещенный люд», и простой народ, выступающий объектом экспансии и колониальной политики.

Какая-либо связь между ними практически отсутствует, а в культурном отношении эти два класса разделяют целые столетия. Если, пишет Кухажевский, «образованный класс России находится в XVIII веке, непросвещенный же — в XV веке, а может быть, даже в XIII веке». Подобное положение вещей длительное время поддерживалось искусственно: «Царизм консервировал варварство, вместо того, чтобы ликвидировать, увековечивал его. Он полировал Россию, покрывал ее налетом культуры, но человеческий муравейник оставался почти в первобытном состоянии».

Позднее эта архаичная, первобытная стихия, скрытая в народе, в полной мере проявила себя в начале XX в., когда революция привела к падению монархии и к распаду Российской империи. Новое государство, впрочем, возникло на прежних культурных основаниях. Россия по-прежнему оставалась авторитарной и, по склонности к расширению территории, — имперской.

Тезис Кухажевского о непреодолимом разрыве между монархией и народом накануне 1917 г. сегодня может показаться очевидным. Но автор, к сожалению, не обращает внимания на те периоды русской истории, которые демонстрируют прямо противоположные явления. (Например, на эпоху русской Смуты 1604-13 гг., в конце которой произошло не только восстановление монархии, но и была избрана новая династия). Подобные противоречия не смущают Кухажевского — изучение социальной истории не является целью его исследования. Стремление все объяснить с точки зрения культуры лишает историка возможности вскрыть причины многих социальных процессов (часто весьма верно им замеченных) и приводит к весьма спорным, с точки зрения современной науки, обобщениям.

В работе Яна Кухажевского невозможно встретить давно осознанную на западе истину: СССР, Российская империя и нынешняя Россия — вовсе не одно и то же. Фактически от этой идеи отказалось уже следующее поколение польских историков. Однако это не делает данную работу менее актуальной для современного читателя. Появление подобной публикации сегодня, когда российско-польские отношения переживают и без того сложный период, является своеобразным вызовом, который свидетельствует о готовности к диалогу, несмотря на взаимные исторические обиды и предубеждения. Как справедливо заметил ответственный редактор издания, профессор исторического факультета МГУ Геннадий Матвеев, «Есть вещи, которые прожиты и пережиты русскими и поляками вместе. Политики приходят и уходят, а остаются народы, которые хотят познавать друг друга».

Другие материалы

Комментарии к статье

Бизнес в другой стране