Русская версия сайта
English version of the site

Литва надежды кайзеровой

Как литовская государственность выросла из проекта кайзеровской Германии

С весны этого года в кругах историков обсуждается обнаружение декларации о независимости Литвы, которая много лет считалась утерянной. Примечательность этого события заключается не только в самом факте научного открытия исключительной государственной значимости, но и в том месте, где документ был обнаружен, — в архиве в Германии.

С высоты XXI в. это обстоятельство может показаться неожиданным. Однако на самом деле оно полностью объясняется историей первой четверти XX в. и той ключевой ролью, которую Германия сыграла в формировании литовской государственности.

Новая реальность на Востоке

В ходе Первой мировой войны территории Виленской, Ковенской и Сувалкской губерний Российской империи оказались под контролем германских войск. Там был образован Ober Ost — район подчинения главнокомандующему всеми германскими вооруженными силами на Востоке. Его контуры почти полностью совпадали с границами Великого Княжества Литовского 1795 г.

Руководители Ober Ost — Эрих Людендорф, а позднее Макс Гофман — были склонны умеренно и прагматично поддержать литовское национальное движение. По мнению Людендорфа, необходимо было положить конец доминированию в Литве польской культуры. Всерьез обсуждались идеи создания многонациональной «Литовской конфедерации», в состав которой должны были войти белорусские, польские и литовские земли.

После успехов на Восточном фронте в 1915 г. германские власти разработали целую программу по переустройству оккупированных территорий и по проведению на них особой социальной и культурной политики. Такой проект подготовил один из ярких представителей «восточноевропейской школы», историк, политик и публицист Пауль Рорбах (1869-1956).

В 1915 г. он утверждал, что «балтийские провинции и Литва в состоянии при проведении колонизации пропитать по меньшей мере 15 миллионов человек. Таковы широкие перспективы, которые откроются в случае немецкого приобретения этих областей». Литву Рорбах видел в качестве отдельного полусамостоятельного государства, связанного с Германией экономическим и военным союзом. В то же время она должна была служить противовесом растущим амбициям соседней Польши. В состав Литвы, по мнению Рорбаха, необходимо было включить Вильно, Гродно и Сувалки.

Слово кайзера

Кайзер Германии Вильгельм II осенью 1915 г. посетил Ковно и Брест-Литовск. Император остался очень доволен увиденным. Облик захваченных городов невольно вызывал ассоциации с временами Средневековья, когда именно на этих землях проводили активную колонизацию тевтонские рыцари и немецкие поселенцы.

Во время посещения Митавы в 1916 г. император обнадежил местное дворянство: «Будьте уверены, я вас не брошу!» При помощи «Бога и своего доброго меча» кайзер пообещал удерживать Прибалтику.

Уже в апреле 1916 г. рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег заявил, что Германия не собирается возвращать России территории от Балтийского моря до Пинских болот, вне зависимости от того, кто на них проживает. Земли Литвы были объявлены прежде «оккупированными» Россией, а теперь на них образован Литовский округ, подчиненный германскому имперскому комиссару Литвы с резиденцией в Ковно.

Первоначально административным центром округа был выбран прусский Тильзит, что воскрешало надежды на объединение земель «Большой» и «Малой» Литвы (Восточной Пруссии), лежащих по обе стороны Немана. Подобный проект предлагал в прусском ландтаге литовский парламентарий Вилюс Гайгалайтис еще в августе 1914 г.

Память о былом единстве народов исторической Литвы теперь могла стать мощным объединительным фактором. Казалось, исполнялась давняя мечта Адама Мицкевича, чтобы берега Немана перестали быть «порогом вечности», непреодолимой преградой для братских народов.

«Вечная и прочная связь»

В середине 1917 г. «военная утопия» Ober Ost, созданная Людендорфом, уже успела обнаружить как достоинства, так и недостатки. К числу последних относился тот факт, что местное население практически не привлекалось к управлению регионом. Лишь в Курляндии администрация использовала местные кадры, а в остальных районах все должности бургомистров, судей и уездных начальников занимали исключительно немцы. Это накладывало определенный отпечаток на отношения с населением и ставило под вопрос его лояльность.

По словам Людендорфа, «немецкому судье приходилось в каком-нибудь заштатном литовском местечке вершить право по чужим законам с такой же деловитостью и беспристрастностью, как и в Берлине». Выход был найден довольно скоро — германские власти дали согласие на создание представительного органа для литовцев.

На Литовской конференции в Вильно, прошедшей 18-22 сентября 1917 г. 214 делегатов избрали Литовский Краевой Совет во главе с известным политиком и юристом Антанасом Сметоной. Этот орган, позднее преобразованный в Совет Литвы (Тарибу), должен был стать связующим звеном между администрацией Ober Ost и литовской элитой и выполнять консультативные функции.

Конференция высказалась за вступление «в соответствующие взаимоотношения с Германией» и заявила, что интересы Литвы распространяются «не столько на восток, или на юг, сколько на запад». Все принятые на ней резолюции заранее согласовывались на совещании германского Главного штаба в Бингене 31 июля 1917 г.

В ходе поездки Антанаса Сметоны в Берлин 1 декабря 1917 г. германские и литовские политики договорились, что после восстановления литовского государства между сторонами будет заключен союз, основанный на «военной и транспортной конвенции, таможенной и валютной общности».

Эти принципы легли в основу первой декларации о независимости Литвы, принятой Советом 11 декабря 1917 г. Документ, заранее разработанный в Ковенском штабе Ober Ost, был прислан в президиум Тарибы и принят большинством голосов. Как гласил текст декларации, «Тариба Литвы просит у Германской империи помощи и защиты. Тариба высказывается за вечную, прочную связь с Германской империей; эта связь должна осуществляться на основе военной конвенции, общих путей сообщения и на основе общей таможенной и валютной системы». Декларация 11 декабря стала серьезным козырем в руках германской делегации в Брест-Литовске. Именно она помогла окончательно развеять иллюзии советской стороны по поводу мира «без аннексий и контрибуций».

Крушение надежды

Торжествующий глава МИД Германии статс-секретарь Рихард фон Кюльман мог теперь с полным правом заявить, что «вопрос о пограничных государствах — Польше, Литве и Курляндии — не относится к области аннексий, так как законно уполномоченные представители этих государств уже давно решили отделиться от России». Однако в самой Германии единства по этому вопросу не было.

На заседании коронного совета в Кройцнахе 18 декабря 1917 г. вся восточная политика страны была подвергнута полному пересмотру. Тон на совещании задавали военные, которые к тому моменту приобрели почти неограниченное влияние на кайзера. Под их давлением Вильгельм II отверг предложенную фон Кюльманом политику самоопределения на оккупированных территориях.

Принятие Советом Литвы второго варианта декларации о независимости 16 февраля 1918 г. не смогло изменить ситуацию. Кайзер отверг принятый в Вильно документ, так как он ни словом ни упоминал о союзе с Германией. Лишь 23 марта 1918 г. после переговоров литовской делегации с канцлером Георгом фон Гертлингом и получения гарантий о союзных отношениях, Вильгельм II признал Совет Литвы в качестве полномочного органа литовского народа.

Германия упустила возможность использовать передышку, которую давал ей Брестский мир и обрести на востоке новых союзников. Попытки навязать Литве монархический строй, проводимые при помощи католиков в Рейхстаге и лично Маттиаса Эрцбергера, привели к окончательному расколу Тарибы.

После возведения в июле 1918 г. на литовский «престол» вюртембергского принца Вильгельма фон Ураха левая часть Тарибы обвинила консерваторов в «узурпации национальных прав». При первой же возможности — в ноябре 1918 г. Тариба отвергла и немецкого принца и сам монархический строй.

После полного краха кайзеровской Германии генерал Макс Гофман в своих воспоминаниях с сожалением отмечал: «Бесполезно критиковать германскую окраинную политику, так как позднейшие события аннулировали все, что мы предполагали сделать на востоке. Мне хочется лишь заметить, что лично я не сочувствовал идее отнятия у России Прибалтики». А известная шутка профессора колониальной экономики Пауля Рорбаха — собрать чемоданы, бросить все, уехать «подальше от этой публицистической болтовни и кустарной дипломатии», купить «клочок земли где-нибудь в Курляндии» и «разводить картофель» — больше не казалась просто чудачеством.

Другие материалы
Комментарии к статье

Воспроизведение, распространение, передача, показ, перевод, цитирование информационных, справочных и аналитических материалов, опубликованных на сайте Europeinsight.net в свободном или закрытом доступе, допускаются при обязательном указании источника. Справочные и аналитические материалы, выпускаемые компанией Europe Insight и не публикуемые на сайте Europeinsight.net, распространяются согласно индивидуальным условиям договора с компанией Europe Insight.

IdeaChipper

Благодарим за обращение!

В ближайшее время с Вами свяжется наш менеджер и ответит на все интересующие вопросы.