Русская версия сайта
English version of the site

Автономия пуще неволи

Финляндия и последнее десятилетие Российской империи

Финляндия в составе России была явлением во многом уникальным. В рамках самодержавного государства существовал регион со своей конституцией и либеральным законодательством, с однопалатным парламентом, собственной финансовой, денежной и таможенной системой. Финны обладали и собственным гражданством, не совпадавшим с российским подданством. Официально были признаны два местных языка — финский и шведский, а российские императоры при вступлении на престол особыми манифестами гарантировали финляндскую конституцию. Вмешательство российских властей во внутренние дела княжества было минимальным — зачастую оно сводилось лишь к утверждению принятых Сеймом постановлений. До 1906 г. Финляндия не имела с Россией ни одного общего государственного учреждения, а финская правовая система во многом сохраняла черты прежнего, шведского, права.

В то же время российское законодательство признавало, что «Великое княжество Финляндское состоит в собственности и державном обладании Империи Российской», а предоставленные финнам «свободы» — лишь результат доброй воли российских императоров. Как отмечал российский правовед Владимир Сокольский, «Финляндия не состоит с Россией в международном отношении реальной унии, а является инкорпорированной частью Российской империи».

Представление о Финляндии как об «отдельном государстве», находящемся лишь в личной унии с Россией, прочно закрепилось в финском правовом сознании. До определенного момента российские власти не спешили разрушать этот стереотип, борясь со шведским влиянием и стремясь путем определенных уступок добиться расположения части финской элиты.

«Лето» и «осень» финской свободы

В июле 1906 г., одновременно с назначением Петра Столыпина на пост председателя Совета министров, в Финляндии прошла реформа избирательной системы, в ходе которой финны получили самое либеральное избирательное законодательство в Европе. В стране вводилось всеобщее и равное избирательное право, к выборам были допущены как мужчины, так и женщины, достигшие 24 лет, не было никаких ограничений, связанных с имущественным цензом или сословной принадлежностью. Число финских избирателей после реформы увеличилось сразу в десять раз и составило почти один миллион человек.

В 1907 г. в парламент Финляндии были избраны 19 женщин. Они стали первыми женщинами-депутатами в мире.

В 1907 г. в парламент Финляндии были избраны 19 женщин. Они стали первыми женщинами-депутатами в мире.

Возникала парадоксальная ситуация: жители одной из национальных окраин имели больше прав, чем жители метрополии. Все подданные Российской империи, проживавшие на территории Финляндии, не могли занимать там административные должности, участвовать в местных выборах и выполнять определенные профессии, если они не были «финляндскими уроженцами». Они подвергались различным ограничениям и в сфере торговли, приобретения недвижимости, использования родного языка.

Сенатская площадь. Одно из первых цветных фото

Сенатская площадь. Одно из первых цветных фото

Казалось, что российским властям удалось договориться с представителями финской элиты. «Они мне дали слово, что Финляндия успокоится, будет вести себя совершенно корректно, забудет все сделанное в последние годы, если русское правительство вернется к прежней политике, и будет добросовестно исполнять льготы, ей дарованные Императорами Александром I и II», — вспоминал о предшествовавшем реформе визите финских политиков Сергей Витте, на тот момент еще премьер. Он был убежден, что уступками Россия выиграет больше и, главное, — не получит «вторую Польшу под Петербургом».

Однако «финская свобода» продолжалась недолго. 30 июля 1906 г. началось восстание в крепости Свеаборг, которое, хоть и было подавлено через три дня, успело продемонстрировать, что цели у российских и финских революционеров во многом схожи. Оба антиправительственных движения оказались тесно связаны между собой — восставшие получали инструкции из Гельсингфорса, где действовали партийные структуры Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). «В Гельсингфорсе почти ежедневно устраиваются русско-финские митинги революционного характера. Социал-демократическая агитация имеет успех не только среди нижних чинов, но и среди офицеров», — сообщал в столицу начальник Финляндского жандармского управления.

После подавления восстания едва ли не все его организаторы и многие участники смогли без труда скрыться за границей. Это дало повод правительству изменить свой подход к финской политике. Хотя Столыпин и не был сторонником ограничительных мер, уже осенью 1906 г. его кабинет избрал курс на постепенное сокращение финляндской автономии.

Противостояние

Говоря о финляндских делах, Столыпин приходил к неутешительному выводу: «Имперское правительство может констатировать, что во всех случаях, когда русские революционеры пожелают переехать в Финляндию, они делаются недосягаемыми в значительно большей мере, нежели при выезде их в одно из иностранных государств». Не желая мириться с таким положением дел, премьер потребовал от финнов практических мер для укрепления безопасности империи.

В октябре 1906 г. появилось — и вскоре было реализовано — предложение о расширении компетенции российских полицейских и судебных властей на территории Финляндии. В начале 1907 г. правительство уже всерьез обсуждало вопрос о введении военного положения в Выборгской губернии. Эта идея встретила поддержку у императора Николая II, который писал Столыпину, что «необходимо продолжать приготовления в войсках для введения их в Выборгскую губернию и довести эти приготовления до конца, а затем обождать подходящего момента». Только общий спад революционного движения, наступивший после утверждения в стране «третьеиюньской монархии», заставил правительство отказаться от этих планов.

Петр Столыпин

Петр Столыпин

В начале 1908 г. премьер предложил урегулировать отношения с Финляндией на правовом уровне. Выступая в Думе, Столыпин заявил, что «громадная область наших взаимоотношений с Финляндией не урегулирована совершенно». Депутатам было предложено законодательно разграничить компетенцию империи и Великого княжества.

Первым шагом к этому стал закон от 20 мая 1908 г., согласно которому все «финляндские дела» до доклада императору подлежали обсуждению в Совете министров. С финской стороны он вызвал вполне ожидаемое противодействие — финны признавали подобные права только за императором.

Интересно отметить, что попытки проведения реформ в самой России и первые (даже самые скромные) шаги в сторону представительной монархии были крайне негативно восприняты финнами. По их мнению, новые государственные учреждения — Государственный совет, Государственная дума и Совет министров не имели права влиять на законодательный процесс в Финляндии. Как отмечал финский сенатор Лео Мехелин, российский император должен быть «единственным русским», которому предоставлено право вмешиваться во внутренние дела княжества.

Ответ Столыпина был четко сформулирован в его инструкции от 5 июля 1909 г.:

«1) Все инсинуации по роспуску Сейма и изданию нового избирательного закона пускаются лишь с целью увеличить смуту.

2) От Финляндии требуется прямое и честное исполнение своих обязательств в качестве части нераздельной Российской империи».

Премьер не поддерживал идею роспуска финляндского Сейма, которую одобрил даже император. Во многом именно благодаря его усилиям финны смогли сохранить свое народное представительство.

Столыпин настаивал на взаимном признании интересов — только на таких условиях могла состояться финская автономия. Финляндия же апеллировала к временам Александра I, который обещал финнам, что ни один «коренной закон» и ни один новый налог не будет принят без согласия Сейма.

Следующим шагом Столыпина должно было стать определение сфер общегосударственного и местного законодательства для Великого княжества Финляндского. Новый закон от 17 июня 1910 г. изменил порядок издания финляндского законодательства: теперь и Государственная дума и Государственный совет участвовали в его обсуждении. За императором по-прежнему сохранялось право законодательной инициативы. Так как понятие «общеимперский» власти трактовали чрезвычайно широко, под это определение можно было подвести буквально любой закон.

Разочарование финских политиков достигло своего предела — они отказывались принимать участие в работе общероссийских представительных учреждений. Как заявлял тот же сенатор Мехелин, «мы отвергаем подобное предложение и сделали бы это даже и в том случае, если бы все наши права остались неприкосновенными». Закон 1910 г. практически не действовал — Сейм признал его «неконституционным». Таким образом, последнее решение Столыпина по вопросу о Финляндии так и осталось нереализованным. В сентябре 1911 г. покушение никому не известного революционера-анархиста оборвало его жизнь. Финляндия же окончательно выбрала путь конфронтации и позднее стала «надежным тылом» для российской революции 1917 г.

Другие материалы
Комментарии к статье

Воспроизведение, распространение, передача, показ, перевод, цитирование информационных, справочных и аналитических материалов, опубликованных на сайте Europeinsight.net в свободном или закрытом доступе, допускаются при обязательном указании источника. Справочные и аналитические материалы, выпускаемые компанией Europe Insight и не публикуемые на сайте Europeinsight.net, распространяются согласно индивидуальным условиям договора с компанией Europe Insight.

IdeaChipper

Благодарим за обращение!

В ближайшее время с Вами свяжется наш менеджер и ответит на все интересующие вопросы.