Ради доброго имени

15.03.2016 786
Президент Анджей Дуда выступает на Дне польской армии. Фото: Коммунистическая партия Польши

Президент Анджей Дуда выступает на Дне польской армии. Фото: Коммунистическая партия Польши

Он наполнил бокалы и поднял свой.

— За прошлое, — сказал Уинстон.

— Прошлое важнее, — веско подтвердил О’Брайен.

1984. Дж. Оруэлл

 

Об исторической политике в Польше в последние месяцы, особенно после парламентских выборов в ноябре 2015 г., пишут очень много. Во-первых, это связано с многочисленными громкими заявлениями, сделанными ведущими польскими государственными деятелями. Однако, во-вторых, это еще больше связано с тем, что Польша не просто борется за историческую память в своих границах, но убеждает и другие страны принять свою точку зрения.

«Все разумные государства, которые понимают свои нужды и, прежде всего, обладают чувством собственного достоинства, проводят активную историческую политику», — в частности, заявил президент Анджей Дуда. По его мнению, стране необходимо создавать «реальный» образ поляков и их истории на международной арене. Однако попытки новой власти сместить акценты на отдельные эпизоды из прошлого выглядят как поиск способов давления на внутри- и внешнеполитических оппонентов.

Как это работает

Многие решения, связанные с исторической политикой, были приняты еще пятнадцать — двадцать лет назад как следствие активной фазы декоммунизации. Так, государственный Институт национальной памяти, занимающийся сбором и распространением информации о деятельности органов госбезопасности в Польше, был создан в 1998 г. В 2007 г. он дополнительно получил полномочия по проведению люстрации. Его президент назначается Сеймом.

С 2004 г. МИД страны ведет постоянную работу по борьбе с «оскорбительными и ложными публичными утверждениями о “польских концентрационных лагерях/польских лагерях смерти”». По словам бывшего главы МИД Гжегожа Схетыны, только в 2014 г. дипломатам приходилось более 150 раз реагировать на подобные фразы, которые принято называть «дефектными кодами памяти».

За 2015 г. на сайте внешнеполитического ведомства Польши можно найти 28 наиболее ярких случаев различных опровержений. Адресатами официальных писем становились редакции таких СМИ, как Guardian, CNN, Allgemeine Zeitung и многие другие. Среди заслуживающих внимания случаев — публичная дискуссия между посольством Польши в Москве и редакцией Lenta.ru по поводу того, как правильно называть печально известный концентрационный лагерь — «Освенцим» или «Аушвиц-Биркенау».

poland_historyВ конце января 2016 г., представляя приоритеты внешней политики нового правительства Польши, министр иностранных дел Витольд Ващиковский отдельно обратился к важности вопросов истории. По его словам, они стоят в одном ряду с национальными интересами и культурой. Он призвал 20 млн поляков, живущих за рубежом, и Польский институт активно работать для защиты «доброго имени» страны. «Я прошу вас быть послами Польши и польскости», — обратился он к эмигрировавшим соотечественникам.

При этом Польский институт, как говорится на сайте МИД, на ежедневной основе взаимодействует и с другими национальными культурными организациями — Польским институтом кинематографии, Институтом Фредерика Шопена и Институтом Адама Мицкевича.

В выступлении министра прозвучала и такая фраза, как «историческая дипломатия». По его словам, ее средством является, во-первых, проведение международных мероприятий, приуроченных к юбилейным датам или касающихся самых разных поводов, но в любом случае позволяющих привлечь внимание к истории страны и ее «правильному» пониманию. Во-вторых, открытие в Польше музеев, посвященных отдельным историческим эпизодам, также высвечивающих положительную роль Польши и поляков. В-третьих — работа с общественным мнением в рамках «медиадипломатии»: публикация самостоятельных статей и опровержений в авторитетных изданиях.

В интервью радио Zet в октябре прошлого года нынешний заместитель министра культуры Ярослав Селлин предположил, что инструментами борьбы за историческую правду могли бы стать судебные процессы против тех, кто искажает факты. «Один, два, три выигранных процесса было бы достаточно, чтобы в мире перестали употреблять такие фразы (о “польских лагерях” — прим.), потому что они будут стоить много денег», — сказал он. Кроме того, замминистра предлагал содействовать появлению «правильных» фильмов в Голливуде. Наконец, в другом интервью он призывал строить и восстанавливать музеи, увеличивать количество часов преподавания истории в школах.

Впрочем, пока о громких исторических процессах ничего не слышно. В 2015 г. много писали о готовности польского правительства подать в суд на американского историка Яна Гросса, утверждавшего, что поляки убили больше евреев, чем немцы, а также на директора ФБР Джеймса Коми, поставившего Польшу в один ряд «убийц и пособников» с Германией и Венгрией. Однако ни о каких реальных юридических шагах слышно не было и, судя по всему, дальше громких заявлений дело не пошло.

Принцип исторической политики в Польше довольно прост: выбирается негативный эпизод из прошлого и по нему работают исследователи, политики и СМИ, акцентируя внимание либо на иной трактовке, либо на положительных явлениях, либо на «реальных» виновниках-иностранцах (русских, немцах или украинцах). Сейчас в фокусе политики — Вторая мировая война и события вокруг нее. Перечень проблемных вопросов здесь более чем широк — Катынь, «польские лагеря», роль СССР перед войной в целом, роль Германии во время войны, преследование евреев, «Волынская резня».

Рутинно продолжается борьба с советским наследием. В последнее время здесь на слуху были обвинения в отношении бывшего президента Леха Валенсы в сотрудничестве с органами госбезопасности и отставка армейской верхушки из-за советского прошлого, сносы памятников, а также прославление «проклятых солдат» и политических заключенных.

Однако любая из этих тем не означает появление сколько-нибудь  новой исторической политики в Польше. Несмотря на решительные выступления, «дипломатию», «пиар-наступление», «разоблачение мифов» и другие яркие эпитеты, никаких принципиально новых программ и рамочных законов не принимается. Каждая следующая речь естественным образом находится в русле решений, принятых пятнадцать — двадцать лет назад. В ней может быть повышен градус, но это служит лишь привлечением к ней общественного внимания.

Не все так просто

Для представителей оппозиции и ряда экспертов призывы нового правительства несут иной смысл. В них они видят желание власти не столько что-то поменять в исторической политике, сколько получить еще одно оружие против внутренних и внешних противников.

«Господин Дуда в феврале сказал, что необходимо проводить “активную”  историческую политику, которая является элементом укрепления нашей позиции на международной арене… Замечательно, только неужели, чтобы этого достичь, мы должны переписывать историю наново, стирая героев прошлой власти в порошок и возводя на пьедестал своих кумиров. То есть каждые четыре — пять лет мы должны делать переаттестацию нашего населения на знание истории», — отметила представитель партии «Корвин» Лилия Мошечкова в комментарии Europe Insight.

«На самом деле, мы имеем дело не столько с изменением [исторической политики], но с более радикальной формой [ее] развития, и вместо нее можно даже говорить о политическом конструировании настоящего и об игре будущим Польши», — сказал в беседе с Europe Insight польский общественный деятель Конрад Ренкас. Он убежден, что изменения в государственной политике относительно прошлого не столько имеют историческое измерение, сколько будут служить эскалации отношений с Россией и Белоруссией.

С позицией Ренкаса согласна историк Мария Липинская. «То, что правительство партии “Право и справедливость” поднимает  исторически спорные вопросы и даже, как некоторые говорят, “пытается переписать историю”, не результат заботы о национальной памяти, а стремление оказать политическое давление на Россию и внутренних политических противников — главным образом, “Гражданская платформа”, которую можно обвинить в халатном отношении к истории», — сказала она Europe Insight.

Другие материалы

Комментарии к статье

Бизнес в другой стране