В каждом политическом противостоянии есть две стороны. Одни довольны или смиренны, другие – недовольны. Одних разочарование в сложившемся порядке вещей и ожидание лучшей жизни толкает на то, чтобы добиваться перемен. Они выступают с трибун с разоблачением пороков, выходят на демонстрации и митинги. Другие, напротив, убеждены, что статус-кво является, может быть, не лучшим вариантом, но определенно лучше тех новых веяний, ради которых иные готовы протестовать на улицах. Для них сложившаяся система – символ правильного уклада, привычки или традиции.

В первой части нашей эпической дилогии («Рождение мифа») мы рассказывали о том, как из разрозненных идей «Евромайдан» постепенно вырос в единое, осмысленное, целенаправленное движение, как обрел свою культуру, символы и логику. Во второй части мы обратимся к тем, кто находился по другую сторону баррикад, кто с ноября 2013 г. по февраль 2014 г. сопротивлялся требованиям протестующих

Лидер

Правящий режим всегда обладает огромным преимуществом над любыми протестующими: он уже имеет власть. Она, в свою очередь, зиждется на государственной машине – готовом механизме принятия и реализации решений, спускающихся точно от руководителя к исполнителям. На его стороне и закон, который может трактоваться и применяться согласно государственным интересам. В отличие от спонтанно действующих протестующих режим изначально обладает целостностью и последовательностью благодаря четко расписанным институтам и функциям. Добровольным началам толпы он может противопоставить дисциплину.

Именно во главе такой государственной машины и находился Виктор Янукович в конце осени 2013 г. Он обладал всей полнотой доступной ему по Конституции власти и, принимая решение об отсрочке Соглашения об ассоциации с ЕС, использовал естественные и законные полномочия. Однако когда это привело к протестам, затем принявшим масштабный характер, от Януковича потребовалось действовать не столько как формальному президенту, сколько как законному лидеру страны, защищающему легитимную власть от прямых посягательств.

Более того, массовое недовольство, сконцентрированное на Майдане, фактически навязывало ему еще одну роль. В него были направлены почти все стрелы критики. Над ним смеялись в плакатах. От него требовали радикальных и безоговорочных уступок. Получалось, что вне зависимости от своего желания он должен был стать лицом сопротивления, которое к тому времени также набирало силу и искало формы ответа «Евромайдану».

Однако со временем стало понятно, что в кризисной ситуации дополнительная ответственность была непонятна и чужда Януковичу. Он никак не мог сориентироваться в обстановке и занять четкую позицию, предпочитая лишний раз даже не выступать с заявлениями. Президент общался с оппозицией, но не слишком охотно, тянул время, рассчитывая, очевидно, что протест выдохнется сам собой.

В то же время Янукович не предпринимал никаких публичных усилий, чтобы сформировать общественное мнение в свою пользу. Он призывал успокоиться и примириться, но не пытался апеллировать ни к своим сторонникам, ни к равнодушному большинству. Наконец, он ни разу не поддержал «Антимайдан» как единственный публичный ответ «Евромайдану».

В таком режиме, дистанцировавшись от всех активных действий, Янукович прождал полтора месяца. Законы 16 января должны были стать переломным моментом, призванным вернуть инициативу президенту. Однако в ответ протесты с захватами областных и городских администраций вспыхнули по всей стране. Януковичу снова пришлось отступить и уйти в тень, несмотря на то что с этого момента борьба приобрела вооруженный характер.

«Евромайдан» постоянно сопровождали комплементарные исторические аналогии. Среди них – «бархатные революции» в Восточной Европе в конце 1980-х гг. Однако их опыт интересен не только уличной активностью, но и поведением прежней власти. Даже беглый взгляд показывает, что при нарастании социального напряжения у руководителя страны было два пути: возглавить и провести управляемые реформы или сопротивляться до последнего и быть свергнутым. В первом случае лидеров Восточной Европы ждали безоговорочная слава или хотя бы дискуссионное место в памяти потомков. Во втором – бывших руководителей преследовали до конца.

Выдающийся исследователь советской системы, почетный профессор Оксфордского университета, автор книги “The Myth of the Strong Leader” Арчи Браун специально для этого материала поделился своими соображениями относительно действий Януковича. По его словам, бывший президент «был действительно хуже других даже по низким меркам украинских руководителей». Его главным недостатком было высокомерие, которое помешало ему понять ситуацию и адекватно на нее отреагировать.

Янукович полагал, что, вцепившись в президентское кресло и не предпринимая больше ничего, он удержится. Однако такая позиция в итоге оказалась пагубной не только для него, но и для всей страны.

image-1 image-1 image-1

Символ

Невольным лидером, вокруг которого развернулись реальные бои, оказался Владимир Ленин. Сам он не имел возможности уже каким бы то ни было образом влиять на события. Однако его памятники стали настоящими символами сопротивления. Не только потому, что их иногда защищали местные жители, солдаты внутренних войск или «Беркут», но и потому, что их снос, как правило, требовал значительных усилий протестующих.

Для сторонников «Евромайдана» Ленин и его монументы были символом прошлой, плохой, советской Украины, от которой необходимо было избавиться. Для представителей «Антимайдана» и властей они, напротив, были важной частью истории страны и городскими символами. Расположенные на центральных площадях и улицах, памятники Ленину были своеобразной стратегически важной территорией, занять и удерживать которую было психологически важно.

Впоследствии сносы памятников продолжались по всей стране уже и после победы «Евромайдана». Большинство из них на западе и в центре страны были разрушены, какие-то перекрашены в цвета украинского флага. Немногие остались преимущественно разве что на востоке страны, на неподконтрольных Киеву территориях.

image-1 image-1 image-1

Герои

Массовый старт «Евромайдана» традиционно связывают с жестко разогнанной «Беркутом» акцией студентов 30 ноября. Тогда многие винили спецподразделение МВД в чрезмерной жестокости и называли главным средством подавления оппозиционных выступлений. Однако по мере того как ненависть протестующих все более росла, как все более агрессивными становились их действия, а охранявшие правительственные здания спецподразделения лишь изредка предпринимали какие-то меры, симпатии очень многих поменялись.

«Беркут» стал синонимом стойкости, терпения и мужества. Как ни странно, именно силовая структура оказалась тем элементом обороны режима, которая действительно вызывала восхищение и уважение. Одна из самых ярких картинок «Евромайдана» - стоящие посреди дороги плотным строем бойцы внутренних войск и «Беркута». Под градом камней, в черном дыму пылающих покрышек.

image-1 image-1 image-1 image-1

Им посвящали песни, о них писали стихи и снимали видеоклипы. Чаще всего для клипа использовались фото- и видеокадры хроники с наложенной на них музыкой известных исполнителей («Алисы», Ляписа Трубецкого, Виктора Цоя и др.). Оригинальные работы принадлежат в подавляющем большинстве случаев неизвестным широкой публике авторам.

Символическая и стратегическая роль «Беркута» оказалась гораздо более значительной, чем это могло показаться. Многие бойцы спецподразделения были из южных и восточных областей, говорили подчеркнуто по-русски в отличие от демонстративной мовы «Евромайдана». Поэтому оппозиция видела в нем не только репрессивный инструмент режима, но и представителей тех областей, где их политические взгляды никогда не пользовались популярностью.

Однако подчеркнутая жестокость по отношению к «Беркуту» во время обороны ими правительственного квартала (особенно на улице Грушевского, где сняты все кадры для роликов «Беркут в огне») лишь обострила противоречия между «Евромайданом» и жителями юго-восточных регионов. Косвенно эти события заложили основу будущего вооруженного противостояния.

После вывода «Беркута» из Киева и его расформирования весной 2014 г. многие бойцы вернулись домой. Их значительная часть, в том числе служившие в западных областях, отказалась переходить в другие подразделения и уволилась. Часть переехала в Россию, предложившую им жилье и работу.

Стойкость «Беркута» стала примером для правоохранительных органов в юго-восточных областях, завоевала популярность в России. Где-то в то же время в сети появилась группа хакеров «КиберБеркут».

Эпилог

Украина никогда не была единой. Ни в национальном, ни в языковом, ни в политическом плане. Лидеры «Евромайдана» и сочувствующие не раз утверждали, что представляют волю всего народа, но это никогда не было правдой. Как было бы в любом гражданском противостоянии, они являлись лишь частью активного недовольного меньшинства, требующего изменений сначала лишь вектора внешней политики, а потом и всей политической культуры. Они боролись за власть, не слишком оглядываясь на тех, кто смотрел на них если не с презрением, то с нескрываемым равнодушием.

Выборы в мае и октябре 2014 г. показали, что никто из лидеров «Евромайдана» не стал народным героем. Ни одного из них уличная борьба не вознесла безоговорочно на пьедестал. Каждый из них получил весьма скромный процент. Кто-то попал в правительство, кто-то прошел в Верховную раду. Зато в целом они получили власть – право устанавливать свои порядки, реализовывать свои решения.

image-1 image-1 image-1

Однако их триумф стал возможен потому, что они почти не встретили сопротивления остального населения страны. «Чума на оба ваших дома», - как бы думало большинство, следя за борьбой между сторонниками Виктора Януковича и «Евромайданом». «Антимайдан», появившийся почти одновременно со своим противником, не стал достойным ответом. Для многих он запомнится только выступлениями бюджетников и «титушками».

Он так и не обрел самостоятельную идейно-политическую почву под ногами. На всем протяжении он был сугубо «анти»-движением: против ЕС, «евро-содома», США, «бандеровцев», «фашистов», «майданутых». «Антимайдан» пытался разоблачать ложь, лицемерие и продажность своих врагов. Он полагал, что людей сплачивает американское или европейское печенье, а не идея. Поэтому «Антимайдан» так и не ответил на вопрос: за кого и за что он сам выступает? Пока «Евромайдан» развивался, «Антимайдан» словно застыл в своем первоначальном виде – выступлений отдельных групп, ведомых разрозненными интересами и не имеющими единой цели для будущего.

«Голосуют всегда за надежды», - отмечал французский политтехнолог Жак Сегела в книге «Национальные особенности охоты за голосами». Падение Януковича было предсказуемым и предопределенным. Никакие организованные митинги «Антимайдана», ни героические усилия внутренних войск и «Беркута», ни тем более бездействие президента не могли остановить «Евромайдан», не имея активной широкой общественной поддержки и красивой цели, ради которой стоило бороться. Режим не смог найти в себе этот идейный стержень, не смог понять, зачем он существует, и донести эту мысль до остального населения. В результате он не смог мобилизовать сторонников и избавить страну от всех будущих разрушительных последствий.

Прежний режим пал. Сам Янукович тайно бежал из страны. Но сопротивление осталось. В конце зимы – начале весны 2014 г. оно с новой силой и в новой форме вспыхнуло на Юго-Востоке.

Комментарии: